Русский Обще-Воинский Союз. 
Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг.
На главную страницу.
Новости Обновления Публикации Персоналии Ссылки Фотоальбом Плакаты Гостевая

 
Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович, основатель Красной Армии

Лев Троцкий родился 25 октября (7 ноября) 1879 года в день Октябрьской революции и в один год со Сталиным. Его отец Давид Леонтьевич арендовал 400 десятин земли и на протяжении двух десятилетий так хорошо вел дела, что к 1917 году хозяйствовал уже на десяти тысячах десятин и считался миллионером.

В октябре 1917 года красные выгнали его из дома. Старик прошел больше ста километров пешком, добрался до Одессы, из нее приехал в Москву, и всемогущий Троцкий пристроил его на мельницу. Тогда-то Давид Леонтьевич и изрек слова, оставшиеся в семейном предании: «Отцы трудятся, зарабатывают на старость, а дети делают революцию и оставляют их ни с чем».

Он ждал совсем другого. Старший сын Александр должен был управлять поместьем, из Лейбы Давид Леонтьевич хотел сделать механика. Но молодой человек был амбициозен и самолюбив. Революция (в России в это время шло революционное брожение) в каком-то смысле тоже была карьерой: она не приносила социального успеха, зато создавала романтический ореол мученичества. Так или иначе, судьба политического преступника выглядела привлекательнее скромной участи специалиста по сельскохозяйственным машинам.

Все началось в 1896 году, в городе Николаеве: ученик 7 класса местного реального училища Бронштейн сближается с коммуной революционного народника Францa Швиговского.

Последним словом отечественной революционной моды был Mapкc; марксистской была и первая любовь Троцкого, Александра Соколовская, активно обращавшая его в свою веру. У Льва Бронштейна был особый склад ума. Он мыслил ясно, четко и в то же время был склонен к метафизике. Авантюрист мирно уживался в нем с начетчиком, в науке его влекли не точность и глубина, а ученые слова и внешнее подобие логики. Молодой человек был самоуверен: он стал просвещать николаевских рабочих в духе «Капитала», еще не прочитав книги. Пропаганда шла успешно, в теоретических спорах новообращенный марксист клал на обе лопатки и очень подготовленных людей. Биограф Троцкого писал: «У него, как у всех богато одаренных натур, был уникальный дар брать нахальством. Он так моментально схватывал сущность мысли оппонента со всеми ее возможными выводами, что трудно было победить его одним только чистым знанием».

Троцкий с грехом пополам окончил реальное училище и поступил в Одесский университет на математический факультет, но долго там не выдержал. С Давидом Леонтьевичем они к тому времени разругались вдрызг, и тот отказал ему от дома: Троцкий бросил университет и взялся за конспиративную работу.

Сходки в трактире «Россия», первый псевдоним(пока что он стал Львовым), первая подпольная организация со звучным названием «Южнорусский рабочий союз». За год было создано около десяти кружков, добыт гектограф; Троцкий готовится покрыть Россию сетью из 100 подпольных типографий: в талантливом молодом человеке есть что-то от Хлестакова.

Но полиция разгромила «Южнорусский рабочий союз», и Бронштейн-Львов оказался в одесской тюрьме. Фамилия старшего надзирателя, человека сурового и сильного, державшего в ежовых рукавицах всю тюрьму, была... Троцкий. Так появится псевдоним, который срастется со Львом Давидовичем на всю жизнь, а о том, почему он выбрал именно эту фамилию, будут гадать психоаналитики.

Исследователи говорят, что молодой Троцкий был склонен к ницшеанству. Он видел себя сверхчеловеком и в то же время страдал многими болезнями – от хронического катара желудочно-кишечного тракта до сопровождавшегося обмороками нервного заболевания. (Некоторые врачи полагали даже, что такие припадки носили эпилептический характер: об этом говорил и сам тип личности Троцкого, с его гипертрофированным самомнением, стремлением к экстравагантности и придирчивым педантизмом.) Фамилию «Троцкий» в поддельный паспорт он вписал наобум, не задумываясь, однако это говорило о многом. Революционер отождествил себя со свирепым солдафоном, тщедушный интеллектуал признался в любви к грубой силе: Лев Троцкий рассказал о том, кем собирается стать.

Все это, в сущности, было прологом: кому интересен незначительный революционер, попавший в тюрьму, как кур в ощип? Наш герой получает четыре года ссылки в Западную Сибирь, женится на Александре Соколовской и уезжает в село Усть-Кут Иркутской губернии. Здесь он знакомится с сосланными сюда же Дзержинским и Урицким, охотится, работает по хозяйству, много читает, пробует писать. Однако безмятежная жизнь длится недолго: 22 августа 1902 года Троцкий бежит из ссылки, оставив в Сибири жену с двумя маленькими детьми.

Соколовская была его первой любовью, но он к ней так и не вернулся. Зато со своей второй женой, Натальей Седовой (они встретятся в 1902 году, в Париже), Троцкий мирно проживет до смерти. В жизни Троцкого будут и другие женщины (ему приписывают роман с английской скульпторшей Клэр Шеридан, в него влюбится художница Фрида Кало), но все это – лишь эпизоды. Его настоящая любовь – революция, главный предмет вожделения – власть.

Сбежать из царской ссылки было много проще, чем из ГУЛАГа. Троцкий из нее просто ушел: по-английски, не доложившись исправнику. Он едет на станцию и садится в вагон: в руках у него Гомер в переводе Гнедича, в кармане паспорт на имя, под которым его узнает мир.

Троцкий перешел на нелегальное положение: он остановился в Самаре, а по подпольным социал-демократичecким делам ездил в Харьков, Полтаву и Киев. Ленин пригласил его в Лондон. Со временем Троцкий станет значительной фигурой среди социал-демократoв, во многих отношениях сопоставимой с Лениным. Они будут относиться друг к другу с уважением, но без теплоты, как два оказавшихся рядом сильных зверя одной породы.

В 1905 году Российская империя начинает трещать по всем швам. Еще не закончена вчистую проигранная война с Японией, а по стране уже прокатывается волна забастовок. Интеллигeнция требует демократизации, рабочие хотят не просто повышения жалованья, а изменения своего положения и получения новых прав, в деревне поднимается волна пугачевщины. Лев Троцкий возвращается из эмиграции – сейчас пришло его время. В Петербурге возник Совет рабочих депутатов: Троцкий сразу подчинил его себе, став заместителем председателя.

Завсегдатаям митингов бросается в глаза молодой человек с львиной гривой, умными глазами и яркой речью, Ленин завидует его популярности. Сам он в это время держится в тени: услышав чьи-то слова: «Сейчас самый сильный человек в Совете Троцкий» – Ильич, вспоминал Луначарский, «как будто омрачился на мгновение, а потом сказал: «Что же, Троцкий завоевал это своей неустанной работой и яркой агитацией».

Совет просуществовал всего 52 дня: за это время Троцкий выпустил множество манифестов и воззваний, сотрудничал в «Русской газете», в газете «Начало» и в «Известиях», вел переговоры с премьером Витте. А потом его арестовали – и он с большим толком использовал время предварительного заключения: перечитал множество нужных книг, много писал (рукописи выносили его адвокаты). Бежать из тюрьмы Троцкий отказался – и не прогадал: пока шло следствие, у правительства изменилось настроение, и революционеров начали расстреливать и вешать. Тюремная камера в это время оказалась сравнительно безопасным местом.

Свой процесс Троцкий превратил в спектакль, в котором стал главным актером. Ему вменяли в вину участие «в преступном сообществе с целью изменения установленного в России основными законами образа правления на демократическую республику» – и это был чрезмерно оптимистический взгляд на намерения Льва Давидовичa. К делу было привлечено около четырехсот свидетелей, Троцкий произнес на суде яркую речь. В зале сидели его родители – тогда они впервые убедились в том, что их сын стал большим человеком. «Мать была уверена, что меня не только оправдают, но как-нибудь еще и отличат, – вспоминал Троцкий. – Отец был бледен, молчалив, счастлив и убит в одно и то же время».

В конце 1906 года он был приговорен к ссылке в Сибирь на вечное поселение с лишением всех гражданских прав. Теперь за побег ему полагались каторжные работы, но по дороге в Заполярье он все равно бежал – скрылся от конвоя в Березове, на оленях добрался до Урала, перебрался в Петербург и вскоре очутился в Финляндии. Там Троцкий написал книгу о своих приключениях, и полученный гонорар позволил ему обосноваться в Европе.

После событий 1905 года наш герой стал знаменитостью: еще когда он сидел в тюрьме, в его камеру потоком шли высокопоставленные посетители – всем хотелось посмотреть на Льва Троцкого. Делегаты проходившего в Лондоне в 1907 году V съезда РСДРП позже вспоминали: «Троцкий выглядел настоящим вождем». Он и впрямь блистал: Сталина, тихо просидевшего в углу весь съезд и не сказавшего с трибуны ни слова, он даже не заметил. Но первый акт спектакля заканчивался, а антракт растянулся на десять лет.

Троцкий живет в Вене, членствует в австрийской социал-демократической партии, ходит на митинги, учится в университете, издает газету «Правда». И все же источники его существования неопределенны, теоретические споры ни к чему не ведут, редактируемые им издания рано или поздно закрываются. Знавшие его в то время люди говорили, что он снимал с женой маленькую комнатку и жил впроголодь. Может быть, именно это обстоятельство в большей степени, чем склонность к авантюризму, заставило русского социал-демократа стать агентом австрийской охранки. Он был завербован неким Раковским, агентом австрийской разведки на Балканах, и в1912 году отправлен в качестве фронтового корреспондента на балканскую войну.

Секретная полицейская деятельность Троцкого была замечена, и во время Первой мировой войны «Интеллидженс Сервис» сочла, что он связан с немецкой разведкой. В 1917 году, на пути из США в Россию, он был арестован у берегов Канады: британский посол в Петрограде уверял, что Троцкий «ехал с субсидией от германского посольства для свержения Временного правительства». За арестованного англичанами Троцкого вступились русские газеты, петербургский Совет и даже Милюков, министр иностранных дел Временного правительства. Надо признать, что отечественных либералов, пришедших к власти после Февральской революции, отличало редкое прекраснодушие: 29 апреля Троцкий был освобожден, и вскоре он приехал в Россию. Впереди было новое, воистину грандиозное действо: Троцкому предстояло стать и исполнителем, и режиссером, и палачом, и жертвой. И все же главной роли он так и не получил, ее сыграли другие.

В 1917 году на первый план вышли его отношения с Лениным. Теоретические разногласия были важны, но методичный Ленин («думающий гильотиной» – так его окрестили еще задолго до революции) и импульсивный, блестящий, наделенный ярко выраженным организаторским даром, – словом, идеально подходящий для роли революционного вождя Троцкий были нужны друг другу. Эти два человека были схожи в главном: тактическая гибкость (почему бы не взять немецкие или австрийские деньги, если это поможет революции?) соединялась в них с непоколебимой верой в букву и дух марксистского писания. Их объединяло и отношение к войне. И царские министры, и Временное правительство видели, что Первая мировая Россией почти проиграна, но тем не менее считали, что ее нужно продолжать – унизительный мир надолго выбросил бы Россию из Европы. Для Ленина и Троцкого военное поражение их родной страны было лишь эпизодом: мировая революция, которая, как они считали, неизбежно начнется после русской, все расставит по местам. Наоборот, чем тяжелее будет положение России, тем скорее освободится плацдарм для революционных действий.

После того как Зимний был взят, Троцкий получил наркомат иностранных дел. Трибун и позер, скучавший на заседаниях Политбюро и, к большому возмущению Ленина, читавший на них английские романы, оказался великолепным аппаpaтчикoм: его секретариат работал как часы. Вскоре Троцкий был назначен наркомвоенмором и председателем Реввоенсовета – и тут наступил его звездный час: создателем Красной армии он считается по праву. Деникин сравнивал его с надсмотрщиком за состоявшей из бывших царских генералов арестантской артелью, в конце концов набравшимся кое-каких познаний в военном деле. Это не вполне верно: создавая армию «с нуля», Троцкий в полной мере проявил свои организаторские таланты. Он призвал бывших офицеров (отказавшихся расстреливали, семьи перебежчиков тоже ставили к стенке). Расстреливал он и красноармейцев, и коммунистов, но в то же время умел разговаривать с бойцами, воодушевлять их: поезд Троцкого перемещался по фронтам, и после приезда главкома дела, как правило, шли на лад. За сто лет до того Жозеф де Местр, французский политик и публицист, сказал, что Россию погубит Пугачев с университетским образованием: с появлением Ленина и Троцкого его пророчество сбылось.

Умер Ленин, и Лев Давидович имел все основания претендовать на его наследство, тем более что культ личности Троцкого начался намного раньше сталинского. Последний салют Ленину отдал поднявшийся по Неве миноносец «Троцкий» (аналогия с «Авророй» была очевидна), портреты Троцкого висели на каждом углу. В 1922 году Гатчину назвали Троцком (Петроград еще не был Ленинградом), а на книжных лотках лежали брошюрки, где Троцкого назывaли «экстрактом революции» и ее «душой».

Подвело здоровье. Троцкий отслеживал то, что происходило с Лениным, через его секретаршу Лидию Фотиеву, поставившую на двух фаворитов сразу: она снабжала полезными сведениями и наркомвоенмора, и генсека ЦК РКП(б) Сталина. Однако во время ленинских похорон Троцкий оказался на лечении в Сухуми.

Здесь, на отдыхе, в минуты столь редкого в его жизни досуга, Троцкий, по его собственным словам, «вместе с дыханием моря всем существом своим ассимилировал уверенность в своей исторической правоте против эпигонов». И все же «эпигоны» оказались сильнее: на почве неприязни к Троцкому объединились большинство членов политбюро, и это не удивительно. Троцкий был самой мощной фигурой в партии, и при этом ему удалось испортить отношения почти со всеми: «экстракт революции» презирал людей и не считал нужным это скрывать. Сталин производил куда лучшее впечатление – с негромким и вкрадчивым восточным человеком можно было ладить. В искусстве интриги Троцкий Сталину уступал. Тот сумел побить наркомвоенмора руками коллег по политбюро, затем нейтрализовал его во время борьбы с Зиновьевым и Каменевым и наконец ловко использовал униженного, пересаженного в Высший совет народного хозяйства и готового к примирению Троцкого против группы Бухарина.

Сталин знал магическую силу ярлыка: троцкистскую оппозицию он окрестил мелкoбypжyaзнoй. На самом деле она была молодежной – Троцкого поддержали студенты, уставшие же от революционных передряг рабочие за ним не пошли. «Грехи» троцкизма были велики и разнообразны, но главный порок заключался в том, что он отрицал возможность построения социализма в одной отдельно взятой стране. Возможно, эта романтическая вера в мировую революцию, помноженная на неприязнь к обюрократившимся вождям, привлекала (и продолжает привлекать) к Троцкому молодежь.

На самом деле Сталин и Троцкий во многом были похожи: и тот, и другой считали необходимой ускоренную индустриализацию; и тот, и другой по своей сути были диктаторами. Так что, если бы «экстракту революции» и удалось одолеть «эпигонов», страна все равно прошла бы через террор.

Расхождения были мнимыми, а полемика жесткой: на митингах оппозиции в ход шли палки и кулаки. В 1927 году, на октябрьском пленуме член ЦК партии с 1923 года Кубяк запустил в Троцкого стаканом, член редколлегии газеты «Правда» Ярославский томом контрольных цифр развития народного хозяйства, а секретарь Уральского обкома Шверник – книгой. Во время ноябрьской демонстрации 1927 года, когда осужденные партией троцкисты попытались было вывесить свои лозунги, не только рядовые, но и видные оппозиционеры были избиты.

Все закончилось ссылкой: главу разгромленной оппозиции отправили в Казахстан. Троцкий знал цену внешним эффектам: он отказался подчиниться приказу, заперся в квартире, позвонил в НКВД и потребовал Ягоду. Правда, финал этой сцены оказался почти комическим – сотрудники НКВД вынесли вождя революции из квартиры на руках. Уже из Алма-Аты он слал в Кремль телеграммы: «1. Нач. ГПУ препятствует выехать охоту... 2. По-прежнему живу семьей гостинице. Квартира отведена без отхожего места разрушенной кухней, зато возле ГПУ для удобства последнего».

Высылка Троцкого из СССР последовала в 1929 году. Он осел на одном из турецких островков (Черчилль назвал Троцкого «полой оболочкой злобы, прибившейся к берегам Черного моря»). Его дочь сходит с ума и кончает с собой (к этому могло быть причастно НКВД), сын Лев гибнет на операционном столе (к этому почти наверняка приложило руку НКВД), соратники Троцкого по основанному им IV Интернационалу методично уничтожаются советскими агентами. Тем временем Троцкий без устали шлет западным правительствам письма с просьбами пустить его во Францию, Германию, Англию, но ему отвечают отказами. Он нашел пристанище в Мексике, в доме знаменитого художника Диего Риверы. Другой знаменитый художник, Давид Сикейрос, воевавший в Испании и имеющий свои счеты к троцкистам, устроил на него покушение. Команда вооруженных людей ворвалась на виллу. Стены были превращены в решето, забившегося под кровать Троцкого спасло чудо.

Ему под шестьдесят, и у него возникает роман с Фридoй Кало, экстравагантной подругой Диего Риверы. Об их отношениях узнает Наталья Седова, жена Троцкого, и тот, боясь, что она порвет с ним, забрасывает ее письмами: «Как я люблю тебя, Ната, моя единственная, моя вечная, моя любовь, моя жертва». Седова прощает мужа. Вскоре они поселяются отдельно, в пригороде Мехико Койоакане, и их дом напоминает крепость. Он разводит кроликов, собирает кактусы и ждет новой мировой войны, надеясь, что после нее наступит время созданного им IV Интернациoнaлa. Троцкий по-прежнему верен идее мировой революции, ему кажется, что дело его жизни – еще впереди. Он не предполагал, что продолжает играть роль, отведенную ему Сталиным в грандиозном, кровавом историческом спектакле, и что роль эта подходит к концу. Мавр сделал свое дело: борьба с троцкизмом оправдывала репрессии, но теперь задачи, ставившиеся перед Ягодой, Ежовым и Берией, выполнены. Партия управляема, армия послушна, страна покорна. Троцкий больше не нужен.

То, что произошло 20 августа 1940 года, описано много раз: вставший за спиной Троцкого бельгиец Жак Морнар (он же испанец Рамон Меркадер), удар ледорубом, крик, ворвавшаяся в комнату охрана. Сутки мучений, смерть со словами: «Я верю в триумф Интернациoнaлa!.. Вперед!».

Убив Троцкого, Сталин оказал ему услугу: герой революции ушел в небытие с эффектной репликой, как это и подобает закончившему свою роль актеру. Гораздо страшнее было то, что сулил Троцкому Черчилль: «Да проживет он еще долгие годы в состоянии бессилия и оцепенения, разъедаемый изнутри озлобленным своим умом и беспокойным характером, – это было бы для него лучшим наказанием!».
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Дизайн и разработка: Ю. Шилов, В. Неклюдов, 2004     © Проект студии Atropos
Если вам понравился наш сайт, HTML-код нашего банера вы можете взять здесь.