Русский Обще-Воинский Союз. 
Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг.
На главную страницу.
Новости Обновления Публикации Персоналии Ссылки Фотоальбом Плакаты Гостевая

 
Иван Солоневич, ЗАГОВОР КОРНИЛОВА

Иван Солоневич, ЗАГОВОР КОРНИЛОВА

Исторические изыскания, конечно, имеют своеобразную прелесть. Иногда они напоминают не то крестословицы, не то благородную страсть к собиранию старых почтовых марок. Занятие, хотя и мирное, но более или менее бесполезное.

Сейчас в эмигрантской печати весьма популярны исторические изыскания по поводу заговора ген. Корнилова. Изыскания эти стоят весьма немногого. Да, конечно, интересное чтение. Массовому читателю небезинтересно, так сказать, «окунуться в прошлое» и, сидя в парижском кафе, незримо присутствовать на чемпионате весьма вольноамериканской борьбы между Керенским, Деникиным, Милюковым и... памятью генерала Л. Корнилова. В этом чемпионате ген. Л. Корнилов занимает самую безвыигрышную позицию: он уже заплатил своей жизнью за Россию – и ему не до дискуссии.

Я совершенно не хочу вдаваться в детективно-романтические подробности корниловского заговора. Нет никакой возможности ни доказать, ни опровергнуть существование того романтического гардемарина, которому-де было поручено ухлопать душку Керенского и который, вместо выполнения этого поручения, взял и расплакался на жилетке этой самой душки. Нет никакой возможности установить или опровергнуть так называемые «детали происшествия», установить или опровергнуть существование и методы действия десятков лиц, принимавших в этом происшествии более или менее деятельное участие. И – совершенно не в этом дело.

Заговор Корнилова, конечно, был. Я лично принимал в нем некоторое участие – на весьма десятых ролях, при ген. Дутове, которого я по тогдашней наивности моей считал серьезным человеком. Серьезным человеком ген. Дутов не оказался. Впрочем, серьезным человеком не оказался и я, – не было еще опыта. Но и не в этом дело. Дело вот в чем.

Заговор ген. Корнилова реально существовал, и он не удался. В этом заговоре – или, точнее, в неудаче заговора, виноват был, в частности, ген. Л. Корнилов. И виноват был никак не в существовании заговора, а только исключительно в его неудаче. Вина ген. Л. Корнилова очень велика и с т о р и ч е с к и, но морально на Лавре Георгиевиче никакой вины нет: он сделал все, что он мог и что он умел. Было бы лучше, если бы ген. Л. Корнилов обладал бы кое-какими конспиративными навыками, но мы не имеем никакого права упрекать боевого русского генерала (даже и принимая во внимание побег ген. Л. Корнилова из германского плена) – за отсутствие у него этих конспиративных навыков. Это – не его дело и не его специальность. Судья ему – только Господь Бог.

Поставим вопрос в несколько иную плоскость.

Заговор Корнилова БЫЛ и этот заговор провалился. Провалился, как говорится в газетной хронике, «при благосклонном участии» А. Ф. Керенского. Об этом благосклонном участии много можно было бы рассказать – но сейчас не до этого. Но вот что самое важное: в результате провала этого заговора – в России сейчас сидит Сталин. В тысячу девятьсот семнадцатом году можно было строить всякие мрачные теории о том, что будет с Великой Империей, если во главе ее не устоит Александр Кратковременный, – но того, что случилось на самом деле – никто предположить не мог. Наша тогдашняя фантазия еще не была достаточно развита. Теперь она, в результате национализации, коллективизации и эмиграции, несколько усовершенствовалась. И теперь вопрос о корниловском заговоре надо бы поставить совсем в иную плоскость: этот заговор был отчаянной и неудавшейся попыткой СПАСТИ РОССИЮ. Если бы этот заговор удался, – то уж теперь, имея за своей спиной опыт Муссолини и Гитлера, Ленина и Сталина, колхозов и ОГПУ, – мы можем с полной уверенностью сказать – при победе Корнилова рая земного, может быть, и не было бы, но уж, во всяком случае, не было бы рая социалистического, А. Ф. Керенский, может быть, и не занимал бы пост министра юстиции (каковой пост для него ген. Л. Г. Корнилов все-таки предусмотрел), но он не сидел бы в Париже и не издавал бы свой журнал (каковой журнал, по моему скромному мнению, решительно никому не нужен), а все мы – не сидели бы по эмиграциям и колхозам.

Детективно-романтические детали всего этого происшествия мы уж лучше предоставим будущему Эдгару Уоллейсу. Он их раздраконит получше Керенского. Вероятно, будет поставлен и соответствующий фильм – с самоваром, графинами и графинями и с прочей развесистой клюквой. Дело не в деталях. Дело вот в чем:

При полной импотенции временного правительства, «запломбированный вагон» стал захватывать власть в свои руки. Перспектива этого захвата всякого русского человека вгоняла в жуть – вгоняла она и меня. Со всей этой запломбированной шатией всякие душки из временного правительства обращались с исключительной нежностью. Ленина, обвиненного в государственной измене, в получении денег от германского генерального штаба (он эти деньги и в самом деле получил), выпустили, видите ли – на честное слово. И выпустил его Керенский. В петербургском гарнизоне было сконцентрировано около трехсот тысяч петербургских дворников, рабочих и всяких прочих «ратников ополчения», которые торговали семечками, на фронт идти не хотели и которые готовы были поддержать (впоследствии и поддержали) всю эту запломбированную шатию. Что же было делать? Так и смотреть, как душка Керенский главноуговаривает петербургское отрепье и делает изысканные жесты перед запломбированной шатией? И равнодушно присутствовать при полном параличе власти? И ждать, пока этот паралич не приведет к своим неизбежным последствиям?

Вот он – и привел.

Ген. Л. Г. Корнилова можно обвинять только в одном: в том, что заговор его не удался. Но генералу Л. Корнилову удалось нечто иное:

Он не делал изысканных жестов и не произносил патетических речей. Он также не бежал в бабьей юбке и не оставлял на произвол судьбы людей, которые ему верили. Он пошел до конца. И конец этот он нашел в бою.

Нет, не нужно никаких детективно – исторически – романтических изысканий.Сейчас, двадцать лет спустя, дело совершенно ясно. Да, Керенский кое-как жив. Да, тело Корнилова большеивки сожгли и развеяли в прах. Но жива идея не Керенского, а Корнилова. Кто пойдет за Керенским? Никто. Кто пойдет за Белой Идеей? Пойдут миллионы.

И Александр Федорович Керенский сделал бы намного лучше, если бы вместо детективных романов – взял бы, пошел бы в церковь, зажег бы свечу и помолился бы за упокой души раба Божьего Лавра, которого он, раб Божий Александр – продал и предал – вместе с ним продал и предал нашу Родину.

Раб Божий Лавр останется в памяти России героем и символом. Раб Божий Александр останется актером и фигляром, притчей во языцех и поношением человеков. Несоизмеримые масштабы. Разница между посредственностью и героизмом. Между бабьей юбкой и подвигом. Между Белой Идеей и Учредиловкой.

Нет, памяти Лавра Георгиевича Александру Федоровичу трогать бы не стоило. Мертвый человек иногда бывает живее живого человека. И живой человек иногда бывает мертвее мертвого. Лавр Георгиевич – он совсем живой. Ибо именно он является родоначальником Белой Идеи и Белой России, и этого права первородства никакие душки у него отнять уже не могут.


«Голос России», № 38, 16 марта 1937 г.
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Дизайн и разработка: Ю. Шилов, В. Неклюдов, 2004     © Проект студии Atropos
Если вам понравился наш сайт, HTML-код нашего банера вы можете взять здесь.