Русский Обще-Воинский Союз. 
Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг.
На главную страницу.
Новости Обновления Публикации Персоналии Ссылки Фотоальбом Плакаты Гостевая

 
Александров С. А. Политическая история Зарубежной России (2)

Александров С. А. Политическая история Зарубежной России (2)

К 1937-му году РОВС насчитывал 13 отделов и объединял в себе около 30 тысяч человек.
Русский общевоинский союз являлся законным преемником Белой Армии. Об этом можно говорить, ссылаясь на мнение его создателей: «Образование РОВСа подготавливает возможность на случай необходимости, под давлением общей политической обстановки, принять Русской армии новую форму бытия в виде воинских союзов». Эта «форма бытия» позволяла выполнять главную задачу военного командования в эмиграции – сохранение имеющихся и воспитание новых кадровармии.
Чтобы не допустить размежевания армии на монархистов и республиканцев Врангель, в упомянутом приказе №82 за 1923 год, запретил военнослужащим вступать в политические организации. Тем не менее, отойти полностью от политики Зарубежной России было невозможно. Во-первых, сам факт существования боеспособной армии в эмиграции, подготовка тактических и стратегических планов возвращения в Россию, показывает политические задачи военного руководства. Во-вторых, участие представителей Белой Армии в решении общих проблем эмиграции, в связях с международной общественностью, указание на опасность, которую несёт в себе большевизм. Это давало определённые результаты, и наиболее ощутимый из них – создание в 1924-м году Лиги по борьбе с Третьим Интернационалом – международной организации, которую возглавил гражданин Швейцарии Теодор Обер. Одним из первых, кто поддержал её организаторов, был П.Н.Врангель. В состав штаб-центров «Лиги Обера» входили представители белой эмиграции, чины РОВС работали доверенными корреспондентами. В Берлине таким корреспондентом был руководитель 2-го Отдела РОВС генерал-майора А.А.фон Лампе.
В то же время, при попытке создания общей политической платформы белой эмиграции Российским Зарубежным съездом (1926г., Париж), генералы направили приветствие, но Врангель на нём не присутствовал, подчеркнув тем самым внепартийность РОВСа, его независимость от возможных политических дискуссий.

Активизация «внутренней линии»

Весьма существенную роль в руководстве РОВСа играл генерал от инфантерии Александр Павлович Кутепов, последний командир гвардейского Преображенского полка, отличившийся в 1919–20гг. в качестве командира 1-го армейского (Добровольческого) корпуса. П.Н.Врангель, изолированный в Сербии от большинства своих войск в Болгарии, опасался претензий А.П.Кутепова, жёсткого и решительного монархиста, на главное командование.
В марте 1924-го года Кутепов переехал в Париж, поселился в том же доме, где располагалась штаб-квартира РОВСа (ул. Колизе, 29), и перешёл в распоряжение великого князя Николая Николаевича, в связи с чем, Врангель освободил его от обязанностей своего помощника. Пользуясь тем, что Врангель жил в Сремских Карловцах, а с 1926-го года в Брюсселе, Кутепов брал в свои руки управление канцелярией и отделами РОВС, окружал себя такими же, как он сам, сторонниками активных разведывательно-диверсионных операций против СССР. С помощью этих сторонников он организовал в РОВСе так называемую «внутреннюю линию» – неформальную структуру, через которую проводилась эта тайная работа.
25-го апреля 1928-го года в Брюсселе умер П.Н.Врангель и великий князь Николай Николаевич назначил А.П.Кутепова председателем РОВСа.
Финансовые средства РОВСа складывались из сумм, находившихся в распоряжении главного командования Русской Армией (к середине 20-х годов уже совершенно истощившихся), и вывезенной за границу Петроградской ссудной казны. Для различных общественных сборов и частных пожертвований был создан «Фонд спасения России великого князя Николая Николаевича Романова» (особая казна для ведения политической работы по связям с Россией).
5 января 1929-го года умер и сам Верховный Главнокомандующий, а Кутепов превратился в самостоятельную политическую фигуру, делающую решающую ставку на «внутреннюю линию». После кончины великого князя Николая Николаевича в правление фонда стали поступать запросы о необходимости дальнейшего сбора пожертвований. Центральный комитет по сбору денег заявил, что фонд «имел своей задачей ведение политической работы по связям с Россией. Работа эта … была поручена исключительно ведению генерала А.П.Кутепова, который продолжает и будет вести её с неослабным напряжением и впредь. Поэтому нет никаких оснований прекращать поток пожертвований». Большие надежды военная эмиграция возлагала на внутренний раскол в Красной Армии. РОВС пристально следил за положением дел в РККА,членам подпольных структур в Советской России ставилась задача «проникать … в Красную Армию, обращая особое внимание на связь с отдельными лицами из её командного состава».
Предполагалось нанести удар по РККА изнутри: захватив в ней руководство и уничтожив структуры ВКП (б), повернуть её на свою сторону. При этом принимался в расчёт тот факт, что по своему социальному составу она была преимущественно крестьянской, т.е. враждебной коллективизации. Красная Армия в глазах эмигрантского офицерства теряла образ врага, превращаясь в будущего потенциального союзника. Ненависть же концентрировалась на спецвойсках – ВОХР, ЧОН, частях ОГПУ. В приказе по РОВС от 11 ноября 1930-го года говорилось: « … Будем верить, что недалеко то время, когда чинам РОВС, усиленным всеми способными носить оружие русскими людьми, проживающими за рубежом, предстоит принять участие в том новом этапе Белой борьбы, который уже возникает на территории СССР». Чтобы осуществить это намерение, руководство РОВСа уделяло большое внимание военному обучению. Кадетские корпуса и средние военные учебные заведения начинают повсеместно работать с первых дней эмиграции. В марте 1927-го года в Париже были открыты Высшие военно-научные курсы. В основу их организации была положена система обучения в Николаевской военной академии, прохождение курса было рассчитано на 4,5 -5 лет. Известные военные специалисты – Н.Н.Головин, П.Н.Шатилов, А.А.Зайцов, – преподавали стратегию, тактику артиллерии, тактику воздушных войск, боевую химию, военную психологию, международное право и другие дисциплины.
Для чинов РОВСа была также создана Офицерская школа усовершенствования военных знаний, в которой они знакомились с новейшими достижениями мировой военной науки. Кроме того, приказом начальника 3-го отдела РОВС генерала Ф.Ф.Абрамова, при Офицерской школе был организован (в 1932-м году) отдел по изучению Советской России.
Таким образом, несмотря на внутренние нелады и ограниченность в средствах, РОВСу удалось консолидировать офицерские круги. Российская военная эмиграция в его лице получила единый штаб, объединявший большинство офицерских организаций и союзов, а также символ непримиримости в борьбе с большевиками.
26-го января 1930-го года в Париже советской агентурой был похищен генерал А.П.Кутепов. Советский Союз отрицал причастность своих спецслужб к похищению генерала. В настоящее время существует три версии относительно обстоятельств гибели Кутепова. По одной версии, он был в бессознательном состоянии доставлен на советское судно, где умер от сердечного приступа при подходе к Новороссийску. По другой версии, в момент похищения генерал оказал сопротивление и был заколот ножом. По третьей версии – он умер от сердечного приступа, оказывая сопротивление похитителям, после чего тело было захоронено в пригороде Парижа во дворе дома одного из агентов советской разведки.
На пост председателя РОВСа вступил генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер, главнокомандующий войсками Северной области в 1919–20гг. В 1922–23гг. он был начальником штаба Врангеля.
Для активизации «внутренней линии» руководство РОВСа создавало, практически во всех странах русского зарубежья, молодёжные организации для военно-политической подготовки. Наиболее популярными у молодёжи были: Общество Русский Сокол, Национальная организация русских разведчиков, Национальная организация витязей, организация скаутов. При РОВСе действовали многочисленные военные курсы, а также исторические кружки.
Наиболее дееспособным был Краевой союз «соколов» в Югославии, который к 1938-му году объединял 28 обществ. К началу Второй мировой войны «соколы» подготовили сотни квалифицированных стрелков, занимавших высокие места на «общесокольских слётах». В 1937-м году в Болгарии из добровольцев Национальной организации русских разведчиков и Национальной организации витязей была сформирована «Рота молодой смены имени генерала Кутепова» при Третьем отделе РОВСа. Рота состояла из трёх взводов и носила форменную одежду – зелёные рубашки с высоким воротником и буквами «АК» на погонах – инициалами Александра Кутепова. Специальная подготовка для «будущих кутеповских боевиков» включала пересечение минных полей и проволочных заграждений, взрывы мостов и железнодорожных путей, ведение уличных боёв и организацию вооружённых восстаний. Помимо освоения военной теории, группа активистов РОВСа проверила себя на практике – в ходе гражданской войны в Испании в 1936–1939 годах. Симпатии белоэмигрантов были на стороне генерала Франсиско Франко, который противопоставил себя правительству, попавшему в зависимость от прокоммунистического Народного Фронта. Один из руководителей РОВСа, генерал Шатилов, писал, что в Испании «продолжается вооружённая борьба белых против красных сил». По поручению генерала Миллера Шатилов отправился в Рим, а затем в Саламанку (Испания), проводил там переговоры о направлении добровольцев из числа белоэмигрантов в армию Франко. Миллер объявил участие в гражданской войне в Испании продолжением белой борьбы и приветствовал всех, кто выразит желание отправиться туда. Русский отряд, состоящий из русских эмигрантовв количестве 72–х человек, воевал в составе Кастелиано-Арагонского легиона Национальной испанской армии Франко. Отряд возглавлял генерал-майор Анатолий Владимирович Фок, прошедший переподготовку на Высших военно-научных курсах Головина. Генерал Франко имел несколько встреч с русскими добровольцами. Они участвовали в параде победы в Валенсии 3-го мая 1939-го года, получили воинские звания испанской армии, были удостоены военных наград. РОВС и нацисты Германии до Второй мировой войны.
Ещё в 1932-м году генерал фон Лампе сообщал из Берлина, что в Германии «наци» идут неукоснительно к власти. В связи с этим он отмечал: «Я лично поставил себе задачей связь с ними и установление правильности сведений о том, что они в вершину угла ставят…». Вскоре от имени РОВСафон Лампе вступил в переговоры с представителем руководства нацистской партии « по вопросу о совместных действиях против большевиков». В октябре 1933-го года он сообщил, что начальник Восточного отдела (вероятно, А.Розенберг) выразил настоятельное желание получить от РОВСа план его действий совместно с германскими национал-социалистами «в направлении усиления при помощи немцев внутренней работы в России …, а потом и возможной интервенционной деятельности в широком масштабе». Стабильность германской экономики, совпавшая с приходом Гитлера к власти, дала возможность выходцам из России, проживающим в Германии, решить многие социальные проблемы. Эмигрантские общественные и политические организации помогали своим соотечественникам покинуть другие страны, чтобы снова переселиться в Рейх. Здесь были реальные шансы найти работу, и соответственно, обрести социальный статус в обществе.
В основе этих сближений, помимо симпатий к гитлеровской политике, имевших социально-экономическую первопричину, были и идейные соображения: безусловный антикоммунизм германского диктатора, взятый им курс на построение имперской государственности, культивирование национального вопроса в Третьем Рейхе. Если в 1933-м году председатель РОВСа Е.К.Миллер ещё сомневался в целесообразности установления контактов с германскими нацистами – «Стоит ли разговаривать с человеком, не только удельный вес которого не может быть определён, но и моральный облик которого … не ясен», – то во второй половине 30-х годов он пришёл к идее сотрудничества с гитлеровской Германией, заявив, что «РОВС с радостью пойдёт на сотрудничество с государством, которое заинтересованно в свержении советской власти и образование в России общенационального правительства».Эти заявления не заставили себя ждать. Белый генерал В.В.Бискупский, один из руководителей мюнхенской организации «Ауфбау», был назначен фашистскими властями начальником Управления делами русской эмиграции в Германии. Об этом 5-го мая 1936-го года сообщила газета «Возрождение». Организовав такое Управление, германские власти подчинили себе эмигрантские политические группировки, взяли под контроль всю жизнь эмигрантов в Германии.
Нет оснований утверждать, что в рядах РОВСа наблюдалось полное единодушие, относительно сотрудничества с Германией. Особую позицию, отличную от позиции руководства Союза, занял бывший главком Вооружённых Сил Юга России генерал-лейтенант А.И.Деникин. Он выступал против политики, направленной на проведение террористических актов («внутренней линии») и против организационных контактов с германскими нацистами. А.И.Деникин стремился отмежеваться от политически активных эмигрантов, предпочитая общение с А.И.Буниным, А.И.Куприным и К.Д.Бальмонтом, был занят преимущественно написанием книг (главной из них был фундаментальный пятитомный труд о революции и Гражданской войне – «Очерки русской смуты»). Бывший главнокомандующий отвергал «любые попытки втянуть его не только в политическую борьбу внутри эмиграции, но и в возобновление вооружённой борьбы против Советской России».Но, несмотря на желание уйти из политической жизни белой эмиграции, А.И.Деникин, в конечном счёте, стал её активным участником: писал статьи, выступал публично. В 1929-м году совместно с историком С.П.Мельгуновым и бывшим промышленником А.О.Гукасовым создал газету «Борьба за Россию», а в 1938-м году собственную организацию – «Союз добровольцев». В книге «Мировые события и русский вопрос» А.И.Деникин излагает свою политическую позицию: «Нельзя – говорят одни – защищать Россию, подрывая её силы свержением власти … Нельзя – говорят другие – свергнуть советскую власть без участия внешних сил, хотя бы и преследующих захватные цели … Словом, или большевистская петля, или чужеземное иго. Я же не приемлю ни петли, ни ига. Верую и исповедую: Свержение советской власти и защита России». Вместе с тем, бывший главком не смог предложить конкретную схему ликвидации большевистского правления в невоенных условиях. В отношении перспектив Красной Армии А.И.Деникин допускал два варианта развития событий: «Если в случае войны, народ русский и армия встанут против внешнего захватчика … наша активность, не меняя своего отношения к советской власти … должна быть направлена против захватчиков. Если Красная Армия и вооружённый народ сбросят советскую власть … наше место в их рядах. Всё равно, если возглавит движение не воин стана белого, а бывшего красного».
Отказавшись рассматривать германию как союзника в борьбе с большевизмом, бывший главком руководствовался не только этическими соображениями в отношении России, но и верностью прежним союзникам по Антанте. Необходимо заметить, что Деникин не участвовал в деятельности РОВСа из-за конфликтных отношений с Врангелем, которые достигли своего апогея ещё весной 1920-го года. Безусловно, Врангель в Крымский период ориентировался на Антанту. Но в то время Германия давно капитулировала, а других союзников у него быть уже не могло. Свою дальнейшую общую схему выбора союзников Врангель вывел в виде формулы: «Хоть с чёртом, но против большевиков». Общевоинский Союз, унаследовав эту формулу, допустил распространение прогерманских тенденций в своих рядах. Следует заметить, что в рядах РОВСа полного единства не было. В преддверии советско-германской воны в кругах российской военной эмиграции появилась ещё одна тенденция, прямо противоположная устремлениям руководства РОВСа. Бывший Врангелевский генерал П.С.Махров призвал к созданию эмигрантского «оборонческого батальона» для возвращения в Россию и оказания помощи Красной Армии в борьбе с немцами. Махров, обращаясь к военным эмигрантам, объяснял свою позицию так: «Оборончество исходит из инстинкта самосохранения нации. Оборончество и национализм – тесно связаны».
Это начинание развития не получило, так как был наглядный пример возвращения генерала Русской Армии Я.А.Слащёва, который с группой сослуживцев добровольно вернулся в советскую Россию в ноябре 1921-го года. По инициативе Л.Д.Троцкого, рассмотренной и утверждённой на заседании Политбюро ЦК РКП (б), Я.А.Слащёв и сопровождавшие его лица подписали воззвание к белогвардейцам, находящимся за границей: «… Вас пугают тем, что возвращающихся белых подвергают различным репрессиям… Я убедился, что прошлое забыто. И теперь, как один из бывших военных начальников Добровольческой армии, командую вам: «За мной!»…». Участь тех, кто последовал примеру Слащёва, отражена в послании руководителю Российского Общества Красного Креста в Женеве Ю.И.Лодыженскому: «… Возвращающиеся в советскую Россию… подвергаются ужасным репрессиям, расстрелу и ссылке в концентрационные лагеря, в коих гибнут массами. Гарантии большевиков – ложь …». Сам Я.А.Слащёв был убит в СССР 11-го января 1929-го года, по официальной версии – из личной мести за расстрелянного во время Гражданской войны брата. Трагично сложилась и судьба лиц, которые вернулись в Россию вместе со Слащёвым – они были расстреляны в 1930–31 годах.
Другим белогвардейцем, не принявшим «генеральную линию» РОВСа, стал генерал-майор А.В.Туркул. Летом 1936-го года он объявил о создании новой, независимой от РОВСа организации – так называемого Русского национального союза участников войны (РНСУВ). За это начинание приказом генерала Миллера он был исключён из состава РОВСа. В газете «Сигнал», которую стал выпускать РНСУВ, Туркул заявил, что хочет всколыхнуть застоявшееся эмигрантское болото. На страницах другого печатного органа РНСУВ – журнала «Военный журналист», позже получившего название «Всегда за Россию», постоянно публиковались материалы программного характера. «Непредрешенчество, – писал «Военный журналист», – страшное зло, главным образом потому, что оно избавляет его сторонников от обязанности продумать, разработать и сформулировать основные вопросы будущего государственного устройства России».Туркуловцы считали, что программа переустройства России должна быть написана именно эмигрантами и выработали план действий во время предстоящей войны: русская эмиграция должна объединить программы идеологически близких политических группировок и партий. Затем, не рассчитывая на внутренний переворот в СССР, предполагалось создать «освободительное движение на началах военно-политической акции», направленной из-за рубежа. Только потом, слившись с «национальными русскими силами на русской земле», планировалось начать боевые действия против Сталина. Туркул обвинил РОВС и председателя Миллера в стремлении быть «вне политики», в уклонении от создания политической программы. Руководители РОВСа по этому поводу заявили в оправдание, что всегда вели «чисто политическую борьбу с большевиками».
Одним из организаторов «внутренней линии», по утверждению газеты «Возрождение» (от 26-го сентября 1937-го года), был генерал-майор Н.В.Скоблин. В РОВСе он имел почётное звание «командир Корниловского ударного полка». Этот человек, а также его жена – известная в своё время певица Н.В.Плевицкая, были обвинены в участии в похищении председателя РОВСа генерала Миллера. 23-го сентября 1937-го года Миллер бесследно исчез, оставив записку, что ушёл вместе со Скоблиным. Как выяснилось в дальнейшем, Скоблин был завербован советской разведкой в 1930-м году, получил персональную амнистию, и в течение семи лет являлся платным агентом. Участвуя в похищении Миллера, Скоблин рассчитывал занять пост председателя РОВСа, но был разоблачён и скрылся в неизвестном направлении. Плевицкая предстала перед французским судом и была приговорена к тюремному заключению. 11-го ноября 1937-го года Скоблин написал письмо в НКВД: «Пользуясь случаем … прошу принять … сердечное поздравление с праздником 20-ти летия нашего Советского Союза … Сейчас я твёрд, силён и спокоен, и верю, что Товарищ Сталин не бросит человека …».
Дальнейшая судьба Скоблина неизвестна. Миллер же был тайно вывезен в СССР, судим и расстрелян 11 мая 1939-го года в Москве.
До марта 1938-го года обязанности председателя РОВСа исполнял генерал Ф.Ф.Абрамов – начальник отдела РОВСа в Болгарии, однако от этой должности он отказался. Начальники всех отделов обратились с предложением возглавить РОВС к генерал-лейтенанту Алексею Петровичу Архангельскому, одному из ближайших соратников Врангеля (с 1920-го по 1926-й год он был начальником отделения личного состава Штаба Главнокомандующего Русской Армии). 22-го марта 1938-го года А.П.Архангельский занял пост председателя РОВСа.
При новом председателе впервые появилась возможность проверить реальность плана РОВСа по привлечению военнослужащих Красной Армии на свою сторону. Эта возможность возникла в связи с войной, начатой Советским Союзом против Финляндии 30-го ноября 1939-го года. Главный редактор журнала РОВСа «Часовой» В.В.Орехов, писал по этому поводу: «Наш долг – долг русской эмиграции – принять посильное участие в борьбе с большевизмом, всегда, везде и при всяких обстоятельствах ….И если Финляндия захочет нашей помощи, мы должны будем вложиться в эту борьбу, памятуя, что каждая пуля против Красной армии нам выгодна, каждый удар по большевикам идёт на пользу России и каждая неудача Сталина – радость русского народа …
Белым эмигрантам, отправившимся в Финляндию, удалось привлечь на свою сторону советских военнопленных и сформироватьотряд численностью до двухсот человек. Отряд принял участие в боевых действиях и даже пленил 30 красноармейцев.Скоротечность войны, закончившейся 13 марта 1940-го года, не позволила развить данное начинание. Однако накопленный в Испании и Финляндии опыт белая эмиграция будет использовать в ходе предстоящей войны Германии с СССР.
В 1938-м году начались существенные изменения политической карты Европы. 12-го марта в состав Третьего Рейха была включена Австрия; 1-го октября – Судетская область, входившая ранее в состав Чехословакии; 15-го марта Гитлер оккупировал Чехию и Моравию, создав на этих территориях протекторат. На территории Словакии было создано формально независимое государство, которое, в действительности, находилось под контролем Германии.
Эти изменения отразились на структуре РОВСа. В 1938-м году в самостоятельную организацию был выделен 2-й (Германский) отдел, возглавляемый генерал-майором А.А.фон Лампе. Новая организация стала называться Объединением Русских Воинских Союзов (ОРВС). Кроме того, в мае 1939-го года из РОВСа был выделен 6-й (Чехословацкий) отдел, возглавляемый капитаном первого ранга Подгорным. На базе этого отдела был образован Союз Русских Воинских Организаций (СРВО), который немедленно вошёл в состав ОРВС в качестве его Юго-восточного отдела. Новые реорганизации РОВСа последовали после раздела Польши между Германией и СССР в сентябре 1939-го года, далее после оккупации немцами части Франции в июне 1940-го года и Югославии в апреле 1941-го года, а также после оккупации Советским Союзом Литвы, Латвии, Эстонии, отторжения от Румынии Бесарабии и Северной Буковины летом 1940-го года. Генерал-лейтенант П.Н.Краснов писал по этому поводу, что поскольку 1-й (Французский) отдел РОВСа, возглавляемый генерал-лейтенантом В.К.Витковским, и Военно-Морской Союз, возглавляемый адмиралом М.А.Кедровым « в течение многих лет ориентировались на страны Антанты, то они не могли в новых условиях рассчитывать на сочувственное отношение со стороны германских властей. Естественно было образование новой группы, стоящей на платформе совместно с Германией, ей содружественной и сплетающей интересы будущей национальной России с интересами Германии».
Группа стала называться Объединением Русских Воинских Организаций (ОРВО) во Франции. 25-го декабря1941-го года генерал-лейтенант Н.Н.Головин принял начальствование над этим Объединением. Помимо этого генерал-лейтенант М.А.Свечин возглавил организации РОВСа на юге Франции, оставшиеся вне германской оккупации.
В сложившейся ситуации роль А.А.фон Лампе возросла, поскольку на подвластной Германии территории оказались четыре из шести европейских отделов РОВСа. Из Берлина было гораздо проще устанавливать связь с ними, чем находящемуся в Брюсселе Руководителю РОВСа А.П.Архангельскому. Последний, в связи с этим обратился к А.А.фон Лампе с письменной просьбой временно взять в своё ведение 5-й (Бельгийский) и 4-й (Югославский) отделы в дополнение к бывшим 2-му (Германскому) и 6-му (Чехословацкому) отделам. Несмотря на то, что германские власти отказались санкционировать это предпочтение, Объединение, возглавляемое А.А.фон Лампе стало до конца войны центром русских военных организаций на территории Германии и оккупированных ею стран, фактически подменив собой РОВС.


Вторая мировая война и Белая армия

Известие о начале войны между Германией и СССР военная эмиграция встретила восторженно, связывая с этим свою давнюю надежду на «освобождение России от власти Третьего Интернационала и восстановление национальной власти». 6-го июля активисты Белой армии провели собрание, посвящённое «военной борьбе германии с иудобольшевизмом и начавшемуся освобождению русского народа от красного ига».Тезис о том, что Гитлер воюет с врагами России во имя её освобождения, присутствует в персональных обращениях к эмигрантской общественности, военные действия германской армии расцениваются как продолжение Белой борьбы с коммунизмом. РНСУВ (Туркулов) был более сдержан в оценках происходящих событий. Своё понимание задач войны Союз Участников Войны сформулировал ещё в 1940-м году: «Настоящих союзников у русского Белого дела нет и теперь, но наши надежды на возобновление борьбы на родной земле имеют серьёзные основания».Туркуловцы считали, что сотрудничать с интервентами следует в любом случае, но неизбежно наступит момент расхождения путей.
К 1941-му году белая эмиграция сохранила своё видение сущности советской политической системы, большевистский период по-прежнему не рассматривался как логическое продолжение российской истории. Военные эмигранты не считали, что большевистский режим обрёл легитимность за два с небольшим десятилетия пребывания у власти. Гитлер не воспринимался как враг России, так как на момент его прихода к власти такого государства, в их понимании, не существовало. Члены РОВСа не воспринимали предупреждений об угрозе немецкой оккупации, так как рассматриваемая территория уже находилась, по их мнению, под оккупацией Интернационала.
Подготовка к «весеннему походу» на протяжении двух десятилетий была основным содержанием жизни военной эмиграции, поэтому любые действия против СССР воспринимались как миссия освобождения, или, в крайнем случае, как замена одного оккупационного режима другим. Данную точку зрения подтверждает высказывание: «Власть … секты … губительней господства другой нации. Под татарским игом русская самобытность менее искажалась, нежели под игом коммунистическим. Оно внешне менее заметно, так как коммунист говорит на том же языке … и, поэтому, сопротивление коммунистическому разложению требует большей сознательности, нежели противодействие иноземному засилью». Тем не менее, в своём отношении к начавшейся войне зарубежье раскололось на три группы. В одной оказались те, кто унаследовал Врангелевский лозунг – «Хоть с чёртом, но против большевиков!». Эта группа состояла из представителей самой непримиримой части военной эмиграции, включая активистов РОВСа и РНСУВ.
Другая группа высказывалась за победу Красной армии над внешним врагом, но с тем, чтобы после его разгрома обратить русские войска против коммунистического режима. К ней примкнула часть членов РОВСа и некоторых общественных организаций. Наиболее значимой политической фигурой, оказавшейся в этой группе, был генерал А.И.Деникин.
И, наконец, третья группа, сначала очень малочисленная, а к 1945-му году заметно разросшаяся заявила, что каждый русский, если он является патриотом своего Отечества, должен встать на сторону СССР и поддерживать его до разгрома Германии. К ней принадлежали в основном движения «нового поколения», считавшие победу большевистской революции окончательной и рассматривавшие СССР как правопреемника старой России. Однако отношение к событиям и непосредственное участие в них – вещи разные. В то время как численность этих групп определить весьма затруднительно, о количестве эмигрантов, принявших участие в вооружённой борьбе, можно говорить со всей определённостью. Число служивших в рядах вермахта и различных антикоммунистических вооружённых формированиях (в одном только Русском охранном корпусе в Сербии – свыше 17 тысяч) далеко превосходит те несколько тысяч, которые были призваны в английскую, французскую, югославскую и другие армии или примкнули к Сопротивлению. При этом, если эмигранты, служившие в армиях антигитлеровской коалиции, в большинстве случаев призывались как граждане той или иной страны, независимо от их личных взглядов, то проживавшие в Германии и на оккупированных ею территориях в германскую армию не призывались, и выбор их был вполне добровольным.
Одним из центров русской военной эмиграции, с самого начала выступавшим с инициативой участия эмигрантов в войне против СССР, стал ОРВС. 21 мая 1941-го года фон Лампе обратился с письмом к главнокомандующему сухопутными силами вермахта фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу: «Мы твёрдо верим, что … германская армия будет бороться не с Россией, а с овладевшей ею … коммунистической властью. …. И потому теперь … я ставлю себя и возглавляемое мной ОРВС в распоряжение Германского Верховного Командования». После подачи обращения на имя фон Браухича, фон Лампе вышел на контакт с начальником 3-го (болгарского) и 4-го (югославского) отелов РОВСа, объединявших наиболее многочисленную часть организации, и получил от них сообщение с тем, что они присоединяются к его решению, и выражают полную готовность действовать сообща. «Я имею основания не сомневаться, – писал фон Лампе в послании от 5-го июля 1941-го года начальникам отделов ОРВС, – что такое же решение примут начальники 1-го (Париж) и 5-го (Брюссель) отделов – все с ведома и разрешения начальника РОВСа генерала Архангельского». В этот же день, 5-го июля, фон Лампе повторил своё обращение к фон Браухичу и продублировал его на имя Гитлера. Фюрер передал поднятый вопрос на обсуждение верховного командования германских вооружённых сил.10-го июля 1941-го года фон Лампе получил сообщение о том, что обращение передано на обсуждение, а 1-го августа пришёл ответ, гласивший, что «в настоящее время чины Объединения не могут быть применены в германской армии». На основании этого ответа фон Лампе объявил в своём приказе по ОРВС №46 от 17-го августа 1941-го года: «… Чины Объединения не связаны более … обязательством, предоставляю каждому право … послужить делу освобождения Родины – путём использования в индивидуальном порядке … возможностей».В сложившихся условиях перед русскими военными эмигрантами было три пути: 1-й – записываться добровольцами в вермахт в индивидуальном порядке; 2-й – вести предварительную работу по формированию воинских подразделений, рассчитывая, что немцы их со временем поставят в строй; 3-й – искать соприкосновения с военнопленными из СССР работая переводчиками, в охране и на иных тыловых должностях.
Многим военным эмигрантам удалось в этот период примкнуть к германской армии в качестве переводчиков, специалистов военно-строительных и транспортных организаций (Тодта и Шпеера), инструкторов для работы с пленными красноармейцами (из числа которых формировались охранные и антипартизанские подразделения).
Уполномоченный по делам эмиграции во Франции Ю.С.Жеребков, совместно с начальником 1-го отдела РОВСа Н.Н.Головиным зарегистрировал более полутора тысяч офицеров, изъявивших желание бороться с большевизмом. Из этого числа, несмотря на отказ немецкого командования, на фронт было отправлено сначала около двухсот человек, которые получили специальную форму, напоминавшую форму старой русской армии. Однако с июня 1942-го года, по требованию ставки главкома, отправка на Восток прекратилась, а бывших белых офицеров отозвали с фронта.
Заветной мечтой многих эмигрантов, принимавших участие в войне на стороне Германии, оставались части, аналогичные белым формированиям 1918–20гг. Учитывая отношение Гитлера к подобным инициативам, их создание представлялось делом совершенно немыслимым. И всё же, благодаря настойчивости и связям отдельных эмигрантов, а также заинтересованности тех германских военных, которые считали возможным ради достижения победы игнорировать установки политического руководства, несколько таких частей удалось сформировать.
Так, уже в июле 1941-го года при штабе немецкой группы армий «Север» для сбора дополнительной информации о противнике был создан 1-й русский зарубежный батальон. Его организатором стал офицер императорской гвардии, начальник штаба Варшавского подотдела РОВСа, штабс-капитан Б.А.Смысловский. По некоторым данным, он в 1928–32гг. обучался на курсах при «Труппенамте» (военном ведомстве Веймарской Германии), где тайно готовили офицеров Генерального штаба. Перед началом войны Смысловский служил сотрудником Абвера в чине зондерфюрера «К» (что соответствовало капитану) под псевдонимом фон Регенау. Весной 1941-го года Смысловский с начальником Варшавского подотдела генералом Трусовым прибыли в Берлин, где обсудили с фон Лампе вопрос об участии русских эмигрантов в войне на стороне Германии. Возможно, именно эта встреча послужила толчком для известного обращения фон Лампе к фельдмаршалу Браухичу. Несмотря на официальный отказ германских властей, Смысловскому удалось добиться разрешения на создание русского батальона (по сути, школы разведчиков и диверсантов для действий в советском тылу).
Первоначально батальон составляли исключительно эмигранты, однако, вскоре он стал пополняться за счёт пленных красноармейцев и перебежчиков. Солдаты и офицеры батальона носили немецкую форму с бело-сине-красными нарукавными нашивками. В конце 1942-го года Смысловский был произведён в чин подполковника и утверждён начальником созданного им «Зондерштаба Р» (особый штаб «Россия») – секретной структуры для наблюдения за партизанским движением. Организационно она подчинялась Абверовскому штабу «Вали» и действовала в Варшаве под вывеской «Восточная строительная фирма Гильген». В Пскове, Минске, Киеве и Симферополе были организованы главные резидентуры «Зондерштаба Р». Общая численность сотрудников составляла более 1000 человек. Его агенты действовали под видом служащих хозяйственных, дорожных и заготовительных учреждений оккупационных властей.
«Зондерштабу Р» были подчинены также 12 учебно-разведывательных батальонов, составлявших «Особую дивизию Р», назначением которой была борьба с партизанами и разведывательно-диверсионные рейды в советский тыл. Общая численность дивизии определялась в 10 тысяч человек. В декабре 1943-го года заподозренный в двурушничестве Смысловский (его состояние, по воспоминаниям сотрудника «Зондерштаба Р», полковника А.А.Денисенко, оценивалось в миллионную сумму, а квартира была забита дорогими вещами)был посажен под домашний арест, а его структуры были расформированы. После шестимесячного расследования, закончившегося оправданием, ему было предложено возглавить организацию партизанской войны в советском тылу и информационную службу Восточного фронта, а также сформировать на
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Дизайн и разработка: Ю. Шилов, В. Неклюдов, 2004     © Проект студии Atropos
Если вам понравился наш сайт, HTML-код нашего банера вы можете взять здесь.